Записки погибшего альпиниста

2364_original

Порой мне кажется, что я каждый раз остаюсь в горах… а вместо меня возвращается кто-то другой. И в  этот раз я встретил смерть и принял её дары… мы пили чёрный кофе без сахара…

* * *

Усталость накатила, прижала к земле, словно весь мировой воздушный океан разом свалился мне на грудь и подмял под себя. Все. Стоп. Кончено. Третий круг завершен.

* * *

Грустно, так грустно расставаться с этими вечными хранителями времени. Каменными часовыми земли. И невозможно уже рассказать все по порядку факт за фактом, то, что свершилось. События вырисовываются словно во сне, яркими пятнами проявляются в памяти, сплетаясь в единый альпийский ковер воспоминаний.


Туризм — командная игра со смертью.


Шёл дождь. Вода смывала последнее напряжение, оцепенение мышц, исцеляла ожоги воспалённого сознания. Последний день. Завтра домой. Мы спим под навесом во дворе альп-базы «Безенги». Стихия уже не страшна, но… не для всех. Маленький котёнок жмётся под боком. Малышу месяц отроду, но пирожки с мясом он уплетал по взрослому. Этот маленький комочек пуха семнадцать дней назад провожал нас на маршрут, и встречал теперь радостным: «Мрр… Мяу!». Теперь он пригрелся у меня под боком и вздрагивает при каждом раскате грома. Я глажу его по спинке, удивляясь, как в этом маленьком зверьке вмещается так много тепла? …и еды… Да, видно кому-то душу согревают горы, а кому-то пирожки с мясом… Завтра домой…

Котенок

* * *

Когда идёт дождь… странное состояние. Сегодня утром мы были на вершине Укю, а сейчас спускаемся с одноимённого перевала. Идём вниз… вниз… вниз… «Вот и закончился круг». С камня на камень на подконтрольном автопилоте: ноги идут сами, но сознание фиксирует каждый нюанс. Внутри звучат песни из спектакля «Алиса в стране чудес». Так происходит, потомучто все мысли уже передумал и разбросал по склонам… «Время разбрасывать мысли»… «Всё страньше и страньше»… Вода везде и вокруг. С неба вода, под ногами вода на вершинах замёрзшая вода и даже в ботинках и в рюкзаке… вездесущая вода. И между строками внутренних песенок рождается новая мысль: («время собирать мысли») А реально ли всё это? Может я сплю? Эти переливы горных ручейков, что алмазными змейками тянутся по ледникам, эти, дивной силы, альпийские цветы среди безжизненного камня и льда. Снежные стены, горное эхо… Кто я? Где я в этом всём, и как сюда попал? …«страньше и страньше»… Кап… кап… кап… ручейки текут по спине, щекам…….. А внутри какой-то удивительный уют, покой… Именно эти дары я уношу с собой вниз… вниз… вниз… … …


«Я падаю, падаю, как то легко падаю, как пух тополя, а не как с крыши»…

«Всё страньше и страньше»…


Когда приходишь из человеческого храма, внутренняя тишина сохраняется на весь день. Когда возвращаешься из храма Бога, тишина остаётся на всю жизнь…


 

Перевал Укю

Перевал Укю открыл нам глаза… открыл глаза нам навстречу. За ледовым гребнем под самым взлётом меж каменной стеной и ледником разлилось талое озеро по форме напоминающее глаз… Я имел счастье тонуть в человеческих глазах, упиваться их глубиной, читать в них, словно по звёздам, но можно ли себе представить, просто вообразить, что можно прочесть во взгляде гор? Я имел смелость заглянуть… я видел: … небо, одинокую снежную вершину, бездвижную тишину… и всё это под утренней наледью ночного холода… мечты подо льдом… «Бессмертие пришло, бессмертие»… в тот миг какая-то тянущая печаль Понтия Пилата пронзила моё сердце… …«бессмертие»…

* * *

Спасатели молча потянули к вертолёту алюминиевые подносы. Ещё трое человек не вернулись с восхождения. Радость завершения последнего круга была тронута пронизывающим жутким холодком… Смерть ходила за нами по пятам, след в след. Заглядывала в палатки, ложилась под ноги неверными камнями , скрытыми ледяными трещинами преграждала путь. Но, видно не полюбились мы ей, обнимала направо и налево, но не нас. Жутко было идти по леднику, зная, что где то глубоко под ним погребён человек, и ещё двое ушли навсегда. Нет в горах бесславной смерти… перед смертью все равны и погибшие на 6Б и на 1А… В начале похода на глаза попалась памятная табличка, ввинченная в камень… список группы погибшей на вершине Трапеция… а рядом надпись: «Горы любят смелых, но осторожных». Эти слова я весь наш путь повторял про себя как молитву. И пять человек вышли на маршрут, и пятеро вернулись…
Пять человек

Четыре человека, с которыми я прошёл двадцать дней моей жизни. Я уверен, что каждый из нас пятерых легко ответит на вопрос: «Зачем пошёл в горы?» А если серьёзно задуматься, зачем действительно? Покорить вершины? Вряд ли… Пусть время меряется силой с камнем… Ради спортивных разрядов? Но там, на высоте  вся эта суета становится такой незначительной… Ради чего тогда?

Ради этих четверых. Там наверху пара — тройка десятков дней растягивается в вечность, и ближе этих людей нет никого. Наедине в вечности с очень конкретными людьми, с их слабостями и желаниями, привычками и убеждениями. И ведь я для них тоже очень конкретный, но иголки поджимаются, а иначе нельзя спать в одной палатке, идти в одной связке, быть одним целым… иначе нельзя. И вот в тот миг, когда сил и терпения уже не остаётся, когда думать кроме себя ни о ком уже не можешь, в этот момент, что-то ломается. И чужая страховка становится твоей страховкой, и чужой срыв, адреналином бъёт тебе в голову, и внимание отслеживает каждый шаг тех кто рядом, как свой собственный… Эта общность не создаётся искусственно, не воспитывается… она появляется словно инстинкт.


«Пальцы на руке по отдельности слабы, но пять пальцев вместе — это кулак».

(древняя китайская мудрость)


Взлетели на перевал съели по три плитки шоколада (традиция такая) и сразу вниз, вниз, вниз… до удобных ночевок. Не успеем, придётся спать на склоне на льду, или того хуже на камнях. На камнях, это когда, чтобы улечся в палатке, нужно забраться в спальник, протиснуться, как змея между валунами и положить голову на булыжничек. Сон как рукой снимает… Вот нас и подстёгивает перспектива ночевок на  альпийских лугах… А вокруг ледник в четыре футбольных поля стекает замёрзшей рекой куда-то в ущелье… идём в связках , обходя закрытые снегом трещины. Володя кричит, что нашёл альпинистскую каску… как она туда попала, уже ни кто не узнает. Надеюсь просто сорвалась с чьей-то невнимательной головы. Вдруг… краем глаза в снегу я замечаю огромную бабочку вмёрзшую в лёд! Это здесь, когда до лугов ещё километры пути… Зачем она залетела сюда? Что оторвало её, что потянуло вверх от медовых цветов и сочной зелени? Может тоже, что и нас заставляет идти на вершины? Но, что это я… это же всего лишь бабочка… великолепная даже после смерти…

2364_original

Сотворение мира сродни рассвету в горах…
Мы погасили фонари за ненадобностью, ведь даже звёзды стали меркнуть в первых лучах новорожденного солнца… Вершина, словно взяв нас в каменные ладони понесла вверх… и как мы шаг за шагом, уступ за уступом медленно, но верно приближались к своей цели, так и солнце камень за камнем расшивала золотыми нитями непокорные склоны… Где-то на середине подъёма мы встретились… Зажмурившись одели защитные очки, намазали лица кремом от загара, и стало совсем жарко. Ещё греда, снежный мост, уступ, ещё снежный мост, и вот сверху я уже слышу Володин голос: «Есть! Нашёл!» Нашёл записку на вершине. «Група из стольких-то человек совершая восхождение с такой-то стороны»… и т.д. А это значит, что мы на вершине!!! «Весь мир на ладони, ты счастлив и нем»… Ляльвер решил, что мы достойны и пропустил нас на крышу мира… Вот они Кавказские горы: Эльбрус вознёсся к небу седыми вершинами, неприступная Ушба подпёрла рогами облака, Безенгийская стена блистает льдом… справа Россия, слева Грузия… Тогда мы ещё не знали, что творится там внизу. Что Грузия сровняла с землёй столицу Южной Осетии Цхинвале, 2000 убитых, 30000 беженцев… мы видели лишь небольшие Сванские посёлки, эту вечную красоту, это чистое небо, которое над всеми одно, и над Осетинами, и над Грузинами , и над Русскими…

* * *

«Пять Минут!!!», — послышалось сзади… Это Андрей кричит Володе, что мы идём уже 45 минут, что до десятиминутной остановки осталось пять… Останавливаемся, снимаем рюкзаки. Кто-то дремлет, кто-то разворачивает карту, кто-то воду набирает из ручья… я устроился на вмороженном в ледник камне… под ногами струятся голубые потоки талой воды. Вокруг снег, лёд, камень… Вдруг мой взгляд останавливает яркий проблеск  совсем не свойственный этому месту… Я наклоняюсь … невероятно!!!… в растрескавшемся камне, кое-как зацепившись корнями, распахнул лепестки навстречу солнцу синий-синий колокольчик!!! Но как? Ночной мороз на такой высоте наверняка убъёт его сегодня. Ради чего? Никто его здесь не найдёт и не увидит… Ради единственного дня жизни?…. Жить, чтобы жить…

* * *

Меня всё время мучают глупые вопросы, например: «Сколько я сделал шагов по горам?» От начала до конца, от перевала до перевала, от остановки до остановки… Иду и думаю: «А что будет, когда дойду до конца? А где этот конец? На последней вершине? (то есть на заключительной) Может в альплагере?» Но ведь и в альплагере не закончится мой путь, и когда спущусь вниз, мой путь так же будет продолжаться… Кончится ли мой путь со смертью, а если кончится, то к чему мне такая цель? А тот цветок проживающий в цветении единственный день, каков его путь? Если б только на миг оказаться на его месте, быть может я бы смог ответить на этот вопрос… Да, цветок, раскрывшийся навстречу солнечным лучам, наслаждающийся коротким, единственным мгновением жизни… для меня уже нет завтра, но есть здесь и сейчас: небесное тепло, живительная талая вода и счастье от существования. Кто-то большой и сильный дал шанс быть живым, и этот шанс я использовал несмотря ни на что… А завтра… останется озябшая, побитая морозом синяя тряпочка… но, что это!?? Это семена высыпались из сердцевины цветка, и ручей подхватил, закружил, разнося по расщелинам новые шансы жизни… Вот он конец пути… Его нет. Конец там, где начало пути нового… начало новой жизни…

* * *

«При расставаниях плачут осознавая, что уже не успеют сказать то, что сказать было нужно… плачут по себе»… Так мне сказала новая знакомая альпинистка из альплагеря Безенги. Подъехала машина… Закидываем рюкзаки в багажник, а внутри такое чувство, словно что-то забыл, не сделал… Что я мог забыть в горах? Своё сердце? Когда мы спустились с вершны Укю, я сказал: «Поздравляю, друзья мои, это была наша последняя вершина». Тогда Санёк посмотрел на меня с суеверным ужасом и поправил: «Заключительная». А потом подумав, добавил словно про себя: «Хорошо, что тебя Володя не слышал». Мы переглянулись и расхохотались… И вот теперь, открыв дверь видавшего виды УАЗика, сев на заднее седение, я понял, что  уже скоро увижу родных  и близких, которых так давно не видел, которые так часто снились…. но вместе с тем, я понимал, как долго теперь не увижу этой страны изо льда и камня. Страны, где всё по честному, где «Да» — это «Конечно!», а «Нет» — «Ни в коем случае!» Где одно небо на всех, однин крюк, одна вершина, одна жизнь, одна смерть… Мы вернёмся, обязательно вернёмся…

Дом милый дом

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *